akostra (akostra) wrote,
akostra
akostra

Путь на арену.

Если честно, ещё неделю назад даже не знала, что есть такой фильм. Да и как-то особо не сознавала, что Енгибаров умер, когда меня ещё и на свете не было. А родился... И вот этот фильм вроде как вообще первый цветной фильм на армян-фильме. И выход его - 1963 год.
Наверное, художественная ценность у фильма не так чтобы очень. Но есть и прелестная барышня, и коварные недоброжелатели. Но главное - есть Енгибаров со своими репризами.

Опять же 37 лет. Больше не прожил.. Как Пушкин.
После его смерти Высоцкий написал стихи. Очень люблю...
 Шут был вор: он воровал минуты,
 Грустные минуты тут и там,
 Грим, парик, другие атрибуты
 Этот шут дарил другим шутам.

 В светлом цирке между номерами
 Незаметно, тихо, налегке
 Появлялся клоун между нами
 Иногда в дурацком колпаке.

 Зритель наш шутами избалован -
 Жаждет смеха он, тряхнув мошной,
 И кричит: "Да разве это клоун?!
 Если клоун - должен быть смешной!"

 Вот и мы... Пока мы вслух ворчали:
 "Вышел на арену, так смеши!" -
 Он у нас тем временем печали
 Вынимал тихонько из души.

 Мы опять ы сомненьи - век двадцатый,
 Цирк у нас, конечно, мировой,
 Клоун, правда, слишком мрачноватый,
 Не веселый клоун, не живой.

 Ну а он, как будто в воду канув,
 Вдруг при свете, нагло, в две руки
 Крал тоску из внутренних карманов
 Наших душ, одетых в пиджаки.

 Мы потом смеялись обалдело,
 Хлопали, ладони раздробя.
 Он смешного ничего не делал -
 Горе наше брал он на себя.

 Только балагуря, тараторя,
 Все грустнее становился мим,
 Потому что груз чужого горя
 По привычке он считал своим.

 Тяжелы печали, ощутимы...
 Шут сгибался в световом кольце,
 Делались все горше пантомимы,
 И морщины глубже на лице.

 Но тревоги наши и невзгоды
 Он горстями выгребал из нас,
 Будто многим обезболил роды...
 А себе - защиты не припас.

 Мы теперь без боли хохотали,
 Весело по нашим временам:
 "Ах, как нас прекрасно обокрали -
 Взяли то, что так мешало нам!"

 Время! И, разбив себе колени,
 Уходил он, думая свое.
 Рыжий воцарился на арене,
 Да и за пределами ее.

 Злое наше вынес добрый гений
 За кулисы - вот нам и смешно.
 Вдруг - весь рой украденных мгновений
 В нем сосредоточился в одно.

 В сотнях тысяч ламп погасли свечи.
 Барабана дробь - и тишина...
 Слишком много он взвалил на плечи
 Нашего - и сломана спина.

 Зрители и люди между ними
 Думали: "Вот пьяница упал".
 Шут в своей последней пантомиме
 Заигрался - и переиграл.

 Он застыл - не где-то, не за морем -
 Возле нас, как бы прилег, устав.
 Первый клоун захлебнулся горем,
 Просто сил своих не рассчитав.

 Я шагал вперед неукротимо,
 Но успев склониться перед ним.
 Этот трюк - уже не пантомима:
 Смерть была - царица пантомим!

 Этот вор, с коленей срезав путы,
 По ночам не угонял коней.
 Умер шут. Он воровал минуты -
 Грустные минуты у людей.

 Многие из нас бахвальства ради
 Не давались: "Проживем и так!"
 Шут тогда подкрадывался сзади
 Тихо и бесшумно - на руках...

 Сгинул, канул он, как ветер сдунул!
 Или это шутка чудака?
 Только я колпак ему - придумал,
 Этот клоун был без колпака.

 1972
http://vysockiy.ouc.ru/engibarovu-ot-zritelej.html
Tags: Владимир Высоцкий, Леонид Енгибаров, Шутовская тема
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments