akostra (akostra) wrote,
akostra
akostra

Еще один перевод.

Курсивом я выделяла свои размышления по поводу перевода, скажем так, примечания переводчика. Гы!
 
Откровения.
 
Со своими вытаращенными глазами и идиотскими гримасами он пользовался спросом, играя пустоголовых англичан-дурачков. Так что же он делает в главной роли в сексуальной романтической комедии?
 
Nicci Gerrard
Sunday May 7, 2000
The Observer
 
 
«Я идиот! Вот кто я! Законченный и абсолютный идиот!» Хью Лори скривил свою узкую, вытянутую физиономию, изображая удивленное выражение лица. Губы опустились, брови сдвинулись, его голубые, яркие глаза вытаращились. Он стал выглядеть как полный идиот, или долговязый школьник с заторможенным развитием.  Он обзывает себя болваном, обманщиком, тупицей. Он использовал слова такие как «чтоб мне провалиться», «боже», «черт возьми», как пустоголовый дурак, сошедший со страниц старинного издания Boy's Own (Старинная британская газета для мальчиков и подростков, издававшаяся с1879 по 1967 – насколько я поняла http://en.wikipedia.org/wiki/Boy's_Own_Paper). «Шутка», - сказал он извиняющимся тоном, чтобы я не принял это всерьез. – «Извините», - произнес он после длинной тирады, беспомощно взглянув на меня, - «извините, я несу всякую чушь и околесицу, я знаю, я разочаровал вас». И он прикрыл рукой сконфуженную улыбку, как бы останавливая поток глупостей. Это должно раздражать, это его беспокойное английское уныние. Это должно быть наподобие странной суетности. Но это не так.
 
«Никакого секрета тут нет. Он великий актер, наш Кэрри Грант или Том Хэнкс», - говорит Бен Элтон, только что снявший его в своем дебютном фильме Maybe Baby в качестве режиссера, утвердив его вопреки мнению, что его актерский талант не подходит для романтических ролей.
 
«Он очень привлекательный», - говорит Эмма Томпсон, бывшая много лет назад его девушкой, и являющаяся его близким другом на протяжении двадцати лет. «Он один из тех редких людей, которые бывают роскошно (богато) сексуальными, как well-hung eel (кхм… перевод этой идиомы я не нашла. Eel – угорь, а вот что такое well-hung я нашла лишь в Кэмбриджском словаре идиом.well-hung very informal – очень непринужденный. http://dictionary.cambridge.org/define.asp?dict=I&key=well.hung*1+0 То бишь, как непринужденный угорь?:-))))))))))).
 
«Он поразительный человек», - говорит его близкий друг Стивен Фрай. «Меня покоряет в нем все. Он настоящий. Талантливый, феноменально образованный и проницательный».
 
«И он красивый», - говорит Бен Элтон.
 
«Да», - соглашается Джоэли Ричардсон, его партнерша по фильму Maybe Baby. «Хью непостижимый. И очень красивый!»
 
«Боже», - сказал Лори, вытаращил свои прекрасные глаза, что казалось, они вот-вот вылезут из орбит, сильно гримасничая. - «Чтоб мне провалиться!»
 
Но это правда. Когда он прекращает строить из себя дурака, его лицо становится красивым: сухопарый, ранимый, вежливый, очаровательный, необычайно загадочный.   И хоть довольно трудно представить его в главной роли в романтической комедии, когда вы посмотрите этот фильм, помните, что это его первая роль такого плана.
 
   Maybe Baby история Сэма и Люси, они счастливы в своей любви друг к другу, успешны в работе (он выпускающий редактор на телевидении, она театральный агент), они окружены друзьями. Но они никак не могут завести детей, невзирая на то, с каким энтузиазмом они пытаются это сделать. Съемки фильма начинались с забавных сцен – сексуальное белье, акупунктура, половые отношения along the ley lines (опять же смотрим в Кэмбриджском словаре идиом an imaginary line between some important places such as hills or very old churches in Britain, believed to be where there were very old paths – воображаемые линии, связующие важные места, например, холмы или старые церкви в Британии, вероятно, когда-то давно именно по этим местам и проходили тропинки, их связывавшие. http://dictionary.cambridge.org/define.asp?key=45793&dict=CALD Я так и не смогла найти русский эквивалент и подобрать перевод этой фразы. Ох, у ж эти британцы!)ближе знакомят нас с Хью Лори, печальным англичанином, неулыбчивым и язвительно вскидывающим брови, находясь в постели. Постепенно удовольствие уходит с началом тестов спермы и гормональных инъекций. Не в состоянии ничего придумать на работе, Сэм подкидывает сценаристам дневники Люси, выдав их за свой сценарий, и их история превращается в ТВ-драму. Все пошло наперекосяк – комедия становится грустной сказкой. И вот уже новый Лори, прекративший этот фарс, тихий, не скрывающий своих поступков, разоблаченный и убитый горем. «Невероятное отчаянье», - соглашается Эмма Томпсон, также снимавшаяся в этом фильме. «Но в этом много от самого Хью – экзистенциальное отчаянье (смотрим в словарь (спасибо за наводку semargl_bird)- Экзистенциализм стремится постичь бытие как некую непосредственную, не расчлененную целостность субъекта и объекта. Выделяя в качестве изначального и подлинного бытия само переживание, экзистенциализм понимает его как переживание субъектом своего "бытия в мире" (экзистенции) http://www.glossary.ru/cgi-bin/gl_sch2.cgi?Rdqnoxylt.ogrons».
 
Когда мы встретились, он признался, что обнаружил, как это трудно, практически невыносимо, смотреть на себя в фильме Maybe Baby. Когда отснятые дубли прокручивались на мониторе, он закрывал лицо руками. По его словам, он никогда не смотрит на себя. Он ненавидит читать статьи про себя («интервью крадут вашу душу, вашу индивидуальность, ваши тайны – так что вы можете лишь смириться с этим, если захотите»). Он не выносит звучания собственного голоса. «В вашей голове собственный голос звучит интересно, то выше, то ниже, он полон света и тени и эмоций. Но когда его слышишь со стороны, он… хм… ужасен. Заторможенный». Полагаю, что это трудно для актера, ненавидеть свою внешность и звук собственного голоса. Он кажется удивленным: «Разве большинство людей так не думает о себе? Ну, кроме тех, кто исключительно привлекателен. Однако большинство из нас разве не содрогается, увидев, как мы вышли на фотографии, ведь в своем представлении мы выглядим иначе». Изменив голос, – «Черт, я думал, эти брюки сидят на мне хорошо!»
 
Бен Элтон, знающий Хью Лори уже 20 лет, выбрал его на роль в Maybe Baby, потому как «Я всегда был сбитым с толка, в чем секрет того, что Хью не востребован. Он задумывает великие вещи. Но он не очень хорош в рекламировании самого себя. Разумеется, он великолепен в комедии, играя милых идиотов. Но, те, кто хорошо с ним знаком, знает – и для этого не надо иметь семь пядей во лбу – что наряду с сомнениями и опасениями, он обладает большой внутренней силой, огромной глубиной и вдумчивостью. Когда я предложил ему сыграть Сэма, он напрягся, - «Черт ты думаешь, я смогу это сыграть?» Но когда я посмотрел на него через глазок камеры, все сомнения отпали. Он полностью подходил, и даже имел свою изюминку».
 
Джоэли Ричардсон также называет его особенным. «Я познакомилась с ним на съемках фильма «101 долматинец». Я была очарована им, он был таким удивительным. Он гораздо большее, чем просто комик, хоть он и великолепен в этом амплуа, и выбранное комическое амплуа не стоит этих денег. Бен был вынужден сражаться за утверждение Хью на главную роль, так как это было рискованно. Но ему так же пришлось воевать с самим Хью, так как тот считал, что не заслуживает сниматься там. Он очень нервничал. Но как актер он был очень отважен. Он опустошил свою душу к концу фильма. И этот риск полностью оправдался, причем для них обоих.
Хью обладает способностью разбивать сердца. Когда его лицо спокойно, он чрезвычайно привлекателен. У него есть две стороны. Есть Хью, который скачет и сыпет шутками, повсеместно всех развлекает. Но есть и другая его сторона: страдающая, темная. Мне нравятся оба эти его проявления».
 
По словам Лори перед съемками он боялся актерского провала, после же его «сильно лихорадило. Я чувствовал себя как чудом избежавший авто-катастрофы. Меня физически трясло. Дела обстоят так, что у меня нет актерского опыта. У меня нет актерского диплома, чтобы предотвратить провал. Я не знаю, как играть «обычным» способом». Он выпил глоток кофе и уставился мимо меня. «Невыносимая легкость бытия» хорошее название, вы так не думаете?», - спросил он неожиданно.  «Это большое напряжение. Либо стараться изо всех сил, либо не браться за это совсем, не так ли? Могу ли я изобразить печаль, как они рассчитывают, и не умеющая врать камера увидит это, как что то правильное, что я чувствую, и это станет заметно. Или мне надо испытать сильное горе на самом деле? Буду я вынужден лишь имитировать горе, представить его, и не позволять себе окунуться в него? (мягко говоря, не уверена, что правильно поняла смысл этой тирады, Хью, ты можешь объясняться понятней! Тупая иностранка с низким уровнем знания языка не понимает твои метафоры…).
 Как в известном примере с фильмом «Марафонец», когда Лоуренс Оливье говорит Дастину Хоффману «Тебе стоит попробовать себя в актерстве, дорогой, это гораздо проще».
 
Так какой же он тогда, легкий или тяжелый человек? Он прикуривает первую из множества сигарет, предварительно вежливо спросив у меня разрешения. «Правда в том, что я не знаю. Я не знаю, как поступлю, если мне опять придется этим заниматься. Я не учился такому ремеслу как актерство. У меня нет актерской интуиции. Каким образом актеры чувствуют все? В любом случае, не так как я».
 
В то же время, он отмечает, что чувствует себя как дерево – или хотя бы как частичка его коры – в которое ударила молния (получить ударом молнии по своему дереву, как говорят в Голливуде, имея в виду внезапно обрушившуюся известность). Хью Лори, если посмотреть на него со стороны, успешен.  Он кривится каждый раз, когда произносится это слово; удача, это все лишь результат удачи. Он рос младшим сыном психолога. Учился в Dragon School в Итоне, где мечтал стать человеком действия (action man – так и не поняла, что это значит, по логике, это должна быть профессия какая-то), полицейским, актером. Затем был Кэмбридж, где он участвовал в соревновании Кэмбридж-Оксфорд по гребле (blue in rowing. Где как ни в кэмбриджском словаре мне было найти это определение? blue(SPORTS) - a person who has played a sport for Oxford University against Cambridge University or for Cambridge University against Oxford University, or the title given to them for this – человек, участвовавший в спортивных состязаниях Кэмбриджский Универсистет против Оксфордского университета за любую из этих двух команд. http://dictionary.cambridge.org/define.asp?key=8360&dict=CALD)Footlights (актерский клуб в Кэмбридже) и получил степень бакалавра. Там он познакомился с Эммой Томпсон, Стивеном Фраем и Тони Слэттери. В составе Cambridge Footlights в 1981 году он завоевал Perrier Award (главный приз) на Эдинбургском фестивале, а также оказался на БиБиСи в 1982 году. Он познакомился с Беном Элтоном и оказался в сериале Blackadder (Черная гадюка). Он в «Шоу Фрая и Лори». Он Вустер в «Дживсе и Вустере». Звезда только что вышедшего фильма «Стюарта Литтла», смешной сказки о мышонке, ставшего хитом в Америке. Он написал бестселлер, имеющий великолепные отзывы критиков. У него есть близкие друзья, удачный брак со совей женой Джо, трое любимых детей (Чарли, Билл, Ребекка). У него есть деньги, стабильность, привязанности, будущее выглядит ясным и надежным. был президентом клуба
 
«Да», - он изобразил раскаяние на своем лице. «Я счастлив. Молния ударила в мое дерево». Конечно, лишь только удача отвернется – и все может закончиться. Вы не можете это контролировать. Чем «счастливее» становится Хью Лори, тем больше тревожиться он начинает. Жизнь – это передвижение по тонкому льду. Он скользит по нему как можно быстрее, но внизу темная вода. Другая проблема с удачей – то, что это все незаслуженно. Хью Лори кажется, что он недостоин ее.
 
По его словам он хотел бы иметь возможность рассказать тюремную историю, как его друг Стивен Фрай. Но его история, напротив, неярка, скучна, обычна для среднего класса. Он рос в спокойной семье, будучи на шесть лет младше предшествовавшего ребенка – брата, с которым он был не особенно близок. Он был «любим и окружен заботой. Любящие родители, любящие брат и сестры. Но я был как-будто бы единственный ребенок в семье, потому как был существенно младше остальных. Я был одинок».  Хотя у него были «проблемы» со своей матерью «и нее со мной. Я был трудным ребенком, доставляющим неприятности. По поводу меня у нее были очень высокие ожидания. Гораздо позже, когда я уже вырос, мои сестры мне рассказали, что я был зеницей ее очей, ее золотым мальчиком, но тогда я не осознавал этого. Я лишь знал, что она ждет от меня очень много, а я полностью разочаровываю ее».  Он рассказал, что мухлевал на тестах по французскому, что курил в школе, шевелил губами при чтении, его школьные табели были безнадежны. «Я был ленивым. Я лгал. Постоянно и обо всем. Я был привередлив в еде. Однажды мама засекла, что у меня два куска печенки в кармане и отправила обратно за стол, чтобы я их съел. Я сдался лишь через три часа. Я бросил занятия на фортепиано – была целая битва, но победа осталась за мной. Я объявил голодовку и не ел три дня». Он опять изобразил одну из своих гримас: «Но это все ведь не тюремная история, не так ли? Я жутко завидую Стивену Фраю за его невероятно плохое детство».
 
Нет тюремной истории, но у Лори совершенно определенно был довольно-таки несчастливые периоды, когда он был ребенком. «Однако, я никогда не верил, - он замечает, - счастье является целью игры. Я остерегался счастья. Оно», - иронично, - «ловушка и заблуждение. Это довольно мило иногда. Как бифштекс с картошкой. Но является ли это целью?» Он замолк на минуту и наклонил голову на бок, оценивая. «Конечно, мне доставляет огромное удовольствие спрашивать о чем-нибудь таком. Ведь я могу есть бифштекс с картошкой всегда, когда захочу. Моя жизнь спокойна и, пожалуй, счастлива. Боже, я так сожалею. Я ужасно-ужасно сожалею, я несу такой вздор».
 
После Итона – где, по словам Фрая, Лори никогда бы не смог стать настоящим итонцем – он поступил в Кембридж. Эмма Томпсон познакомилась с ним на первом курсе: «Он был в команде Кембриджа по гребле. Громадный. Первый раз я его увидела, когда мы пробовались на роли в пантомиму Аладдин. Он был похож на Индиану Джонса, одетых в хаки. Я увидела его сидящим неподалеку, и пихнула подругу в ребро: «Звезда. Звезда. Звезда!» Я это поняла сразу. Он сидел на сцене и изображал китайского императора пытающегося привлечь чье-либо внимание. Это был чрезвычайно смешно и искусно выполнено. Он всегда был смешным. Самый забавный из всех, кого я знаю. Помню, однажды мы возвращались после одного из спектаклей Footlights и услышали по радио, что кого-то украли и увезли на Форде. А мы ехали именно на такой машине, так Хью так метался на переднем сидении и старался из всех сил отследить, как бы нас не остановили. Я так смеялась, что не могла остановиться, чтоб воздуха глотнуть».
 
Фрай познакомился с ним также в Кембридже. Несомненно, встреча с Лори «была самым лучшим, что случалось со мной в жизни, в карьерном и эмоциональном смысле. Он, безусловно, мой лучший друг. Люди иногда называют меня человеком эпохи Ренессанса, но я таковым не являюсь, а Хью является. Он настоящий спортсмен. Он талантливый музыкант. Он умен, проницателен, харизматичен. Иногда думают, что в нашем дуэте мой голос главный, и я доминирую, но это было равнозначное партнерство. И мы никогда не завидовали друг другу – я искренне радуюсь всему хорошему, что случается с ним. И особенно за то, что его актерская карьера развивается. Но как и Фрая, у Лори есть еще и писательская карьера, им написана книга The Gun Seller. Сейчас он работает над следующей, сообщает он с озабоченной гримасой. Писательство его пугает: Господи, как я на это отважился? Но его издатель Том Велден из Michael Joseph, настаивает, что он «необычайно талантлив во многих вещах, но через 50 лет он будет известен благодаря своим книгам. Он абсолютный перфекционист и очень требователен к себе, требует от себя самого практически невозможного. Но это означает, что его книга будет написана с невероятной тщательностью. Его писательская манера остроумна, интригующа, временами жизнерадостна. И я очень горжусь тем, что являюсь его издателем».
 
Настоящая депрессия – «беспросветная несчастность» - началась еще в его подростковом возрасте и продолжилась, невзирая на успех, на брак, на отцовство. Возможно, это химический дисбаланс, он говорит, но он не собирается обращаться к таблеткам для решения этой проблемы (однажды, он сконфуженно отметил, что он пробовал пить зверобой). Он ненавидит саму мысль, что они изменят его – и в любом случае, нет никакой гарантии, даже если бы я хотел измениться. Он был бы не против «жить, как хочется», но в то же время отмечает, что он держится за свою несчастность, как за знакомое, родное состояние; часть того, что делает его Хью Лори («Этим» он показал мне средний палец – Кто такой Хью Лори? Ха!).  Он беспокоится, когда говорит о своей депрессии, потому как отчетливо сознает, что «ему абсолютно не на что жаловаться». Он поморщил нос. «Наверное, в этом-то моя проблема – где трудности-то? А трудностей нет. Где страсть в моей жизни? В чем цель жизни?». И тотчас сам отвечает на свой вопрос. «Дети – вот цель! Я всегда в заботе о своих детях. Они заставляют меня забыть обо всем». (Фрай выразился немного иначе, сказав, что его друг «лучший из отцов, которых он когда либо знал»). «Я подумывал о самоубийстве, когда дела были совсем плохи», - продолжил он. – «Но я продолжал жить для того чтобы речь, которую произнесут на моих похоронах, была убедительна. “Я им еще покажу!”».
 
Покажет кому? «Ха!» Он торжествует. «Кто? Конечно, никто. Я ничья жертва. Я не могу жалеть себя. Факт, что я скачу ради того, чтобы упасть, вы так не думаете? У меня есть несколько промахов, но у меня нет падений, не так ли? И промахи были сделаны исключительно по моей вине. Из-за моих глупых, глупых ошибок.
 
Итак, мы говорим о «промахах». Прежде всего, Хью Лори считает, что он недостаточно рисковал в своей жизни. «Я не подвергался испытаниям. Инок Пауэлл (известный британский политик) в своем интервью говорил, что больше всего он сожалеет о том, что не погиб на войне. Я его понимаю – это чувство вины за то, что ты продолжаешь жить и пожинать плоды победы, за которую умирали другие. Я принадлежу к другому поколению, все равно чувствую свою несостоятельность. Меня обуревает буря эмоций, когда я думаю о войне, особенно, о первой мировой. Все эти мальчики, уходящие на  призывные пункты. Какая бесконечная трагедия. Какой бы ни была цель, ради чего они это делали, но я не выполнил ничего, не так ли? Что такое свобода? Свобода есть равиоли в три утра? Не только ведь?»
 
Когда я беседовал с Эммой Томпсон, она также говорила об этом его жгучем желании испытать себя. «Столько мужчин около сорока, таких как Себастьян Фолкс (британский писатель, после Флеминга продолживший серию книг про Джемса Бонда), которые блестяще бы показали себя на войне. Хью Лори, однозначно, относится к такой категории людей. Возможно, что-нибудь типа войны, избавило бы Хью Лори от чувства бесполезности в жизни. Но для него нет ничего такого. И слава Богу!»
 
И Фрай, который также пережил свои черные дни, говорит, что комики, возможно, прокляты ясно осознавать мир и, «следовательно, четко осознавать все о самих себе». Поэтому, возможно, мы и мучаем сами себя. Комедия, даже когда она сюрреалистична, влечет за собой стремление к абсолюту и исключительности. Вы берётесь за нечто большое и воплощаете это в жизнь. Это может быть опасно».
 
Лори рассказал, как на его 40-летие, которое было в прошлом году, его жена подарила ему прыжок с парашютом. Он готовился к прыжку, но когда день настал, поднялся сильный ветер и они не смогли прыгнуть. Женщины в группе были расстроены, а вот мужчины вздохнули с облегчением. «Нас заблокировало. Мы все были там, чтобы таким возвышенным способом протестировать себя, узнать, как это, когда инструктор откроет дверь и скажет: «Прыгай!», и ты прыгаешь. Смогу ли я это сделать?»
 
«Вы боитесь неудачи?», - спросил я. «Да!» - с жаром ответил он. Испуганно: «Очень-очень!»
 
Потому что у вас не было провалов? «Возможно. Возможно, я настолько тщеславен, что осмеливаюсь не рисковать провалами. Или, возможно, я настолько боюсь этого просто потому, что знаю, что это обязательно случиться?» Его голубые глаза загорелись: «Можете называть меня законченным пессимистом».
 
Его другой промах – мы подходим к этому осторожно – несколько лет назад была история, в которой был замешан он сам и режиссер Одри Кук, во время съемок фильма The Place of Lions в Австралии, и стал мишенью для таблоидов («Хью поймала в любовные сети блондинка»). Для Хью Лори эта история для него не просто интрижка во время пребывания на другом континенте, для Хью Лори – женатым на любимой жене являющемся отцом трех обожаемых детей – его собственная вина огромна. Он говорит, что «что бы он не сказал, никому лучше не будет, поэтому лучше ничего не говорить вообще. Интерес таблоидов был посредником всего процесса. Они не просто показали, что произошло, они все усугубили». Но тут же поспешно отмечает: «Я ни в коем случае не говорю этим «бедный я, несчастный». Это полностью моя вина. И я в шоке, от того что произошло. Боль. Больно всем. Я переживаю, хоть и спокойно говорю, что это изменило меня. Я не могу просто сказать: «Я в порядке». Это напоминает человека, который вот-вот вновь начнет пить».
 
Перемены, по его словам, сложны для всех. Вплоть до прошлого года он лечился. Он начал лечиться, когда осознал, что его не трогают даже такие опасные вещи как автогонки. Мир стал плоским, неинтересным. Он прекратил лечение потому как уехал работать, но, возможно, он вернется к этому довольно скоро: «Не потому, что я крайне в этом нуждаюсь, просто мой врач невероятно милая, интересная женщина, и я нахожу этот процесс обворожительным». Он вскинул брови и вытаращил свои голубые глаза: «Я правда это сказал? Послушайте меня: «Обворожительный процесс». Иногда я сам от себя устаю». Желание возобновить лечение означает, что теоретически Лори верит, что может измениться, «но на самом деле, мне кажется, что я просто становлюсь старше. Ничего не становится хорошим. Я все еще надеюсь, что я научусь ладить с людьми. Честнее. Я просто старше».
 
В этом его ощущении, что он становится старше, но не мудрее, есть и вклад того, что его родители уже умерли, и он оказался на «передовой» или на «верхнем этаже». «Реально, я прыгаю следующим. Да, я сделаю этот прыжок в конце пути. Хотя я младший в семье, и есть люди передо мной. Передо мной не в смысле, что они умрут раньше меня, - заметил он поспешно, - передо мной по годам и мудрости. Я могу обратиться за помощью и советом. Хотя это и не то же самое, что иметь родителей, не так ли? Скучаю ли я по ним? Да. Забавно, я не скучаю по их присутствию рядом, поскольку я жил отдельно от них так долго. Я учился в школе-интернате с раннего возраста, а когда ты однажды покидаешь дом таким образом, то все меняется. Нет, я скучаю по знанию, что они есть».
 
«Мой отец, милейший человек, умер несколько лет назад, когда я был в США. Я знал, что он болен, но перед тем как уехать, принял обдуманное решение не расставлять все точки над «и», не иметь этой «последней встречи».  Не говорить «прощай» и не иметь большого разговора. Потому что, - говорит он, - я не хотел давать ему свое разрешение уйти. Я хотел, чтобы у него остались незаконченные дела, так как это расставление всех точек над «и», так или иначе, будет несчастливым. Я полагаю, что я опасался позволить ему разобрать дела. Теперь я жалею об этом, но, возможно, и сейчас я поступил бы также».
 
А не имел ли он какого-либо «прощания» со своей матерью, которая умерла, когда ему было 29 от болезни сердца? Женщина, которая так много ждала от своего мальчика; которую, как он считал, он полностью разочаровал; которая, возможно, и наградила своего золотого мальчика этой изматывающей неуверенностью в себе, его ужасом перед соревнованиями, его боязнью любви и риска, воспитала ранимость. «Нет, не было ничего такого. Ну, может, быть чуть-чуть. Маленькое следствие момента». Большим и указательным пальцами он показал этот маленьким размер. «Может быть, дюйма два». «Два дюйма на весь путь?» - спросил я. Он беспощадно ухмыльнулся. «Два дюйма на полмили».  
 
Самооценка у Лори очень низка. Он постоянно отпускает шутки в свой адрес, строя уродливые гримасы в подтверждение своих слов. Он называет свое такое поведение «ошибкой в системе». Фрай считает, что он боится выглядеть наглым. «Он лучше сядет за пианино и будет строить глупые рожи, чем будет привлекать внимание только лишь своей великолепной игрой на пианино. Бог свидетель, мы все чувствуем себя ничего не стоящими, но он это чувствует больше, чем кто-либо. Он знает, что он удачлив, но он никогда не принимает это как должное. Есть люди из рабочего класса, кто относятся к людям как к дерьму, так как они пошли так далеко. Они не должны уже никому ничего доказывать. Хью же наоборот, извиняется за это. Он сильно переживает».
Его друзья раздосадованы тем, что он так принижает себя. «Его недовольство собой единственное, что в нем раздражает» - говорит Фрай. Томпсон согласна: «Он окружен людьми которые страстно любят его и проводят хорошую часть своей жизни, говоря: «Хью ты удивительный». Он наиболее раздражающий и наиболее замечательный из людей. Конечно, он согласиться с тем, что он раздражающий, и не согласиться с тем, что он замечательный. И раздражает в нем то, что он никак не может принять то, что он фантастичен. Я не знаю, может ли это противоречие как-то разрешить сейчас. Возможно, никогда».
 
Его, однозначно, все любят. Он точно очень милый. Никто не сказал ни единого плохого слова о нем, поэтому он сам снабжает нас плохими словами в свой адрес. «Я идиот». У него нет врагов, поэтому он стал сам себе истязающим врагом. «Черт, я идиот».
 
Tags: Переводы, Стивен Фрай (stephen fry), Хью Лори (hugh laurie), Эмма Томпсон (emma thompson)
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments